Поклонники эпопеи Толкина обнаружили поразительную деталь в мифологии Средиземья. Два главных антагониста истории оказываются связаны куда теснее, чем кажется на первый взгляд. Речь идет о духовном родстве между Темным Властелином и Белым Магом.
Ученики одного мастера
Углубившись в Сильмариллион, читатели узнают удивительный факт. Саурон и Сарумман изначально служили одному и тому же покровителю среди Валар. Ауле, великий кузнец и создатель, был наставником обоих будущих злодеев.
Оба персонажа относятся к Майар - духовным существам, стоящим ниже Валар в божественной иерархии. Но их объединяет нечто большее, чем просто принадлежность к одному ордену. Общий учитель создал между ними уникальную связь.
Представьте двух студентов, обучающихся у одного профессора. Они изучают одни предметы, впитывают схожие идеи, развивают похожие навыки. Так и Саурон с Саруманом получили образование в кузнечном деле, ремесле и искусстве созидания.
Старший брат показал путь
Хронологически Саурон первым поддался искушению. Еще в Первую Эпоху он примкнул к Морготу, став его правой рукой. Сарумман же долго оставался верным своему предназначению, но в итоге тоже свернул с правильной дороги.
Получается классическая ситуация: младший подражает старшему. Только речь идет не о детских шалостях, а о глобальном зле. Белый Маг пошел по стопам своего духовного собрата, хотя и с опозданием на несколько тысячелетий.
Интересно, что Сарумман не просто служил Саурону. Он строил собственные планы захвата власти, желая отнять у "старшего брата" его владения. Типичная братская конкуренция, только ставки здесь - судьба всего Средиземья.
Учитель тоже не идеал
Ауле, воспитавший двух будущих тиранов, сам однажды ослушался Эру Илуватара. Он тайно создал расу гномов, нарушив волю творца всего сущего. Правда, потом раскаялся и получил прощение.
Но этот эпизод показывает - даже среди Валар встречаются бунтари. Может, склонность к неповиновению передалась ученикам? Ауле не хотел зла, просто проявил самостоятельность. А вот его подопечные довели дело до катастрофы.
Получается, коррупция Саурона и Сарумана была предсказуема. Если наставник способен на непослушание, что ожидать от учеников? Особенно когда на них еще воздействует Моргот со своими искушениями.
События в новом свете
Рассматривая злодеев как духовных братьев, многие сцены Властелина колец приобретают дополнительный смысл. Предательство Сарумана выглядит не как жадность или трусость, а как семейная драма космического масштаба.
Выбор Белого Мага в совет Истари тоже кажется странным. Неужели Валар не предвидели его падение? А может, все происходило по плану Эру? В философии Толкина любые события служат высшей цели.
Без предательства Сарумана Братство могло остаться целым. Тогда Фродо не добрался бы до Роковой горы в одиночестве. Без смены руководства Гэндальф не стал бы тем лидером, каким мы его знаем по третьей части.
Семейные традиции
У Саурона и Сарумана много общего, помимо учителя. Оба обожают порядок, контроль, технические новшества. Оба предпочитают действовать через подчиненных, создавая армии и укрепления.
Даже методы схожи: кольца власти у одного, палантир у другого. Магические артефакты для управления на расстоянии. Оба используют символы - Всевидящее Око и Белую Руку.
Различия тоже есть. Саурон выбрал прямое подчинение Морготу, Сарумман долго скрывал свои истинные намерения. Один правил из Мордора открыто, другой интриговал из Изенгарда втайне.
Неизбежность падения
Если принять теорию духовного родства, коррупция обоих персонажей выглядит закономерностью. Два ученика мятежного наставника, воспитанные в одних традициях, подвергшиеся одинаковым искушениям.
Удивительно не то, что они пали. Удивительно, как долго Сарумман сопротивлялся. Тысячи лет он честно исполнял свои обязанности, прежде чем поддаться темной стороне.
Эта история показывает: происхождение не определяет судьбу окончательно. Выбор остается за каждым, даже среди божественных существ. Просто некоторым выбирать труднее из-за обстоятельств.
Теория духовного братства добавляет трагизма всей эпопее. Это не просто битва добра со злом, а распад семьи, где родственники встают по разные стороны баррикад.